Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы
Московский театр детской книги
«Волшебная Лампа»

Московский театр детской книги «Волшебная лампа»

 

Пресса » Куклы и книги

«Культура» № 36 (7796) 6 - 12 октября 2011г

Владимир Штейн был режиссером у кукол. К тому времени, когда он, как говорится, "вошел во власть", кукольный театр стал называть себя по-другому: Театр Кукол.

Да велика ли разница, спросите вы и тем выдадите свою некомпетентность.

Скажу с ответственностью – велика! Очень даже: Театр Кукол – это нечто куда большее, чем кукольный театр.

В семидесятые годы он готовился представить человечеству свою собственную картину художественной культуры – "окукленную" картину! Тогда у меня возникло впечатление, что этот самый Театр Кукол сам присматривал себе подходящих режиссеров. Режиссеров нового вида.

Судя по книге Наталии Райтаровской , Штейн и не помышлял о куклах… Одним словом, человек предполагает, но кукла управляет – можно и так сказать…

Владимир Штейн принадлежал к породе книжных мальчиков. В каком-то смысле он в этом свойстве сохранился, а потому его театр был в конце концов ничем иным, как гибридом Куклы и Книги. Он начинал с Дома пионеров и помышлял о лаврах актера драматической сцены. Был допущен Охлопковым к репетициям и сидел в пустом зале, постигая "искусство потрясать". Для того чтобы "потрясать", наставник в лице Охлопкова был выбран правильно. Впрочем, наверное, он искал на театре и еще что-нибудь другое, потому посещал еще и репетиции А.В.Эфроса.

Он серьезно готовился в актеры, поступал в Щукинское училище. Очевидно, весьма неплохо выдержал вступительный экзамен; только Е.Б.Захава вынес приговор: "Молодой человек, вы слишком умны для того, чтобы стать актером". Приговор обжалованию не подлежал: слишком умный молодой человек, конечно же, понял, что дело в пятом пункте советской анкеты. Инициативность одаренного еврейского юношества не поощрялась.

Останавливаюсь на этом месте биографии В.Штейна, поскольку в "это место" падала и другая молодежная режиссура "еврейской национальности". Так возникла легендарная "Уральская Зона" с ее дерзким авангардизмом, перевернувшим традиционные кукольные театры – Магнитогорск, Тюмень, Челябинск. И Уфа – башкирский театр к "Зоне" примыкал. Главным режиссером Театра кукол в Уфе тогда уже стал В.М.Штейн: он тоже совершал переворот на театре, ставил кукол на дело служения темам большим и серьезным.

Но тогда, в Москве, при неудавшемся поступлении в актеры на вопрос экзаменатора он ответил не задумываясь и с пронзительной точностью:

– Кто должен был бы иллюстрировать Мопассана?

– Тулуз-Лотрек.

Право же, в иные времена его за такой ответ приняли бы куда угодно.

Только тогда, не поступив в альма матер, готовившую актера драмы, он пережил отчаянное крушение больших надежд. Не будет сцены, не будет любимых ролей, грима, оваций потрясенной публики. Оказалось, на роду ему было написано совсем другое: роль режиссера-кукольника – лица закулисного, едва не тайного. Хотя, я думаю, необходимость обречь себя театру кукол он осознал не сразу, а осознав, принял как бедствие.

Но он в конце концов научился ремеслу тонкому, искусству высокому – он научился "мыслить куклой".

А между тем судьба, закрывшая перед ним двери драматического театра, готовила неслабый вариант. Театр С.В.Образцова, общение с крупным Мастером кукольного дела, но не только. Еще и общение с режиссером В.А.Громовым, человеком тревожной и богатой событиями театральной биографии; эти события в ту пору становились крайне опасными – близкий контакт с Михаилом Чеховым, гениальным актером, оказавшимся на Западе, приближенность к Вс.Э.Мейерхольду, опальному гению, расстрелянному за шпионаж. Сергей Владимирович бесстрашно пригрел Громова, предоставив ему возможность проявить свое дарование в прекрасных кукольных постановках.

Одним словом, В.Штейна кораблекрушение вынесло на удачный остров, и поражение плавно переходило в удачу. Наступало везение.

Другим его везением была встреча с Мариной Грибановой, впрочем, это, конечно, "везение №1": жена – художник, соавтор всех его постановок, она одарена особым талантом – чувством трагедии. Это и у драматических актеров встречается крайне редко, темперамент трагический, но у художников еще реже.

Отец Марины, Борис Тимофеевич Грибанов, был связан с литературой самыми крепкими узами – и дружбой, и службой, авторитет его среди писателей был высок; во всяком случае, он смог уговорить Чингиза Айтматова, и тот в конце концов разрешил ставить свой "Белый пароход" в Театре Кукол. Но могу себе представить, чего это стоило: писатель серьезный, писатель ответственный, писатель мирового уровня – ну как он представлял себе куколок где-то на ширме, смеющих прикасаться к подлинной трагедии его народа; о том, в конце концов, его "Белый пароход"…

Знал бы он, что сотворят Штейны! То были куклы-маски, куклы-передники. Кукольные тела, надетые на актеров, как стеганые фартуки на дворников, широкие плоские маски с выражением то ли тупости, то ли загадочности…

Владимир Штейн просто "заболел" этой мощной повестью, это было его, его! Мечтательный мальчик, обделенный судьбой; беспощадный мир взрослых, в конце концов мальчика погубивший, проглядевший, не заметивший…

Не удержавшись в образе рецензента книги Н.Райтаровской, вспоминаю ту постановку как очевидец. Не все там представлялось мне удавшимся, но впечатление от этих кукол – этих мертвенных жестоких тварей – сохранилось до сих пор. То были куклы ростом с человека, похожие на стеганые халаты и на фартуки дворников, и у них были огромные плоские и мертвые лица, они скрывали актера, а казалось – они его глотают… съедают человека…

Должно быть, мне следовало остановиться на любительской или же самодеятельной студии кукольников – она была у Владимира и Марины в Москве, до Уфы, и это был продуктивный опыт. Но, думаю, все же в "Уральской зоне" состоялись их наиболее серьезные постановки. Помню "Не бросай огонь, Прометей!" Мустая Карима в затемненном пространстве сцены; помню, копошилось и барахталось удивительно безобразное серое какое-то человечество, а Прометей одаривал человечество не только огнем, но и образом своим, и летела над сценой кукла легкая и гордая…

Рано или поздно обстоятельства обернутся так, что главному режиссеру из созданного им театра нужно уходить. Так оно было едва не всегда и едва не везде. В Уфе вдруг выяснилось – он, режиссер, оказывается, не местный кадр. Ситуация на сей раз была хотя бы не антисемитская. Но результат – идентичен.

А Владимира Штейна подстерегала болезнь, уж очень грозная и масштабная. Неистова была сила воли его и Марины, чтобы со временем вернуться в профессию. Но было: сложнейшая операция, послеоперационная безнадежность и медленный возврат к жизни. К профессии он вернулся в инвалидной коляске.

Москва. Театр "Волшебная лампа". Театр для детей, театр-книга, театр о книге. И был "Буратино" по Алексею Толстому – изрядно нашумевший в столице. Мне довелось видеть "Сказки Пушкина". Запомнилось: на сцене сам Пушкин, сидит в уголке и пишет, пишет летучим гусиным пером, маленький и проворный – до того удачная кукла, что актера, который ее водил "в открытую", не припомню. И была Муза Пушкина – прекрасная Натали, кукла очень высокая и с домиком-усадьбой в прическе, в окошке величиной с булавочную головку – нежный свет. Так оно и сложилось: "КУКЛОКНИГА", то ли синтез, то ли гибрид.

А Пушкин неслучаен. Оно, конечно, кто ж не ставит сказки А.С.Пушкина для детей на театре, только в "Волшебной лампе" было другое. Театр к книге Пушкина маленьких зрителей приобщал.

Н.Райтаровская пишет: он под конец жизни приходил в отчаянье от того, что нынешние дети не читают! Что ж, дети тут не при чем, такая случилась цивилизация в нынешнем тысячелетии у нас на дворе и еще неизвестно, как вывернется культура.

Ведь, говорят, нашлись люди, которые пламенно жаждали отобрать у детей бесполезную "Волшебную лампу" и устроить на ее месте полезный офис, эти люди еще принадлежат поколению, книжки еще читавшему – и что? Да ничего! Чудо – оно и есть чудо, театр отстоял себя. Неслучайно, видно, так назывался.

…А вообще если театр назвался "Волшебная лампа", то Владимир Штейн управлялся с нею не хуже Аладдина. Казалось, недуг не убавил его силы, напротив, силы приумножились! Режиссер, оказавшийся в коляске, развернул неимоверную деятельность; "Волшебная лампа" стала собирать детей-инвалидов, этот театр стал для них своего рода клубом для юных зрителей, ограниченных в своих возможностях, театр же чудесным образом развивал их творческие способности.

Вот я до сих пор не сказала об еще одной черте натуры Владимира Штейна: умел он собирать вокруг себя таланты, был, видно, у него особый магнит, потому и собирались вокруг одаренности. Последнее, что помню, – для постановки по "Капитанской дочке", по Пугачевскому бунту песни яицких казаков собирал для него на Южном Урале Дмитрий Покровский.

Это был последний его спектакль…

Книга Наталии Райтаровской о Владимире Штейне – получилась, а это может и не получиться – книга о таком сложном и многомерном жанре. Собраны были рецензии и устные отзывы на его постановки, и Марина Грибанова сохранила архив.

Критики и искусствоведы умеют писать про режиссеров театра драмы, про режиссуру музыкального театра, но вот про "Театр Кукол", про этот жанр сложный и для своего времени новый, да еще и отгоревший и оставивший в прошлом яркую вспышку – об этом писать трудно. Вернее, не писать трудно, а найти интонацию.

Автор добросовестный может впасть в чрезмерную возвышенность стиля – с кем из нас такое не случается! Здесь оно тоже нет-нет, да и… Ну, так что ж, все равно оно получилось – книга о режиссере Театра Кукол, Театра книги, Театра имени Волшебной Лампы.

Говорю же – умел Штейн притягивать талантливых людей; и автора, талантливо написавшего книгу о нем, привлек посмертно.

Райтаровская Н. "Владимир Штейн. История одного театра и судьбы". 
Серия "Мастера театра кукол". М., 2010 г.

Ирина УВАРОВА

8 (495) 624-17-52
8 (495) 623-39-84
Москва, Сущевская ул,
д. 25 с. 5

EnglishFrançaisItaliano

Дорогие зрители!

Вы можете получить консультацию о спектаклях
по телефонам:

(495) 624-17-52,

(495) 623-39-84

И приобрести билеты он-лайн у наших партнеров
«БИГБИЛЕТ»