Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы
Московский театр детской книги
«Волшебная Лампа»

Московский театр детской книги «Волшебная лампа»

 

Пресса » Сказочник. Память

«Литературная газета» №22 (6277) (2010-06-02)

Московский театр детской книги «Волшебная лампа» – театр особый. По-особому относящийся к литературе, что читается уже в самом названии. Его основатели – замечательный режиссёр-кукольник Владимир ШТЕЙН (к сожалению, 10 лет назад его не стало) и яркий сценограф Марина ГРИБАНОВА – шли к созданию такого театра всю свою творческую жизнь. Они начали «строить» его в ранней юности в кукольной студии Московского дворца пионеров, созданной шестнадцатилетним Володей Штейном, куда пришла девочка, которой суждено было стать его будущим соавтором и женой.

Мы попросили Марину Борисовну вспомнить о её супруге и соратнике, об их жизни в искусстве кукольного театра.

Владимир Михайлович почти никогда не брал за основу своего спектакля готовую пьесу. В каких-то случаях пьеса писалась специально, а в каких-то он выстраивал сценическую версию литературного произведения. Одним из самых ранних таких опытов был спектакль по известному стихотворению Маяковского «История Власа – лентяя и лоботряса», которое было разыграно на перчатках и шариках. Приём этот изобрёл Сергей Владимирович Образцов, и он очень нравился Штейну своей ясностью и простотой. А ещё в связи с данным спектаклем произошёл забавный случай, красноречиво говорящий о том, что подвластно театру кукол. Там был такой момент: Влас просыпается, приступает к водным процедурам… И тут руки, которые изображали Маму и Папу, снимали шарик с руки, изображавшей нашего лентяя и лоботряса, после чего с этой руки снималась перчатка и её обливали настоящей водой. Руководство Дворца пионеров, посмотрев этот эпизод, велело его убрать: неприлично-де, на сцене голый человек… С трудом удалось убедить начальство, что это просто рука и больше ничего, и сцена осталась.

Штейн вообще нередко обращался к поэзии – самой разной, но всегда высочайшего уровня: ставил «Романс об испанской жандармерии» по Лорке, «Конька-Горбунка» Ершова. Это было уже в клубе Кожзавода, где мы начали делать и «Двенадцать» Блока. К сожалению, в какой-то момент нам пришлось покинуть клуб и закончить эту работу не удалось, а она была очень интересно задумана. Там же, в этом клубе, Владимир Михайлович обратился ещё и к «Шинели» Гоголя, где были использованы приёмы теневого театра, где наряду с куколкой Акакия Акакиевича действовали разгуливающие по Невскому проспекту цилиндры и женские шляпки, катящиеся колёса экипажей, где начальство изображалось посредством огромных сапог. Ничего подобного в то время в театре кукол не было. Это сегодня все эти приёмы стали, по сути, общим местом. Занимаясь поиском адекватного перевода литературных произведений на язык кукольного театра, Штейн вообще сделал много открытий, которыми сейчас пользуется буквально весь мир и никто не ставит кавычки. Свой диплом по «Огниву» Андерсена он делал в Театре Образцова – замечательный кукольник Евгений Сперанский специально для него написал пьесу «Солдат и ведьма». Во время работы у Образцова возник и замысел постановки «Белого парохода» по повести Чингиза Айтматова. Но Сергей Владимирович идею не поддержал, сказав, что в театре кукол это невозможно. И наверное, именно тогда вступил в действие некий пусковой механизм, который в конечном счёте привёл к тому, что Володя ушёл от Образцова и принял предложение возглавить Башкирский театр кукол. Где и вышел «Белый пароход». Сам Айтматов, кстати, тоже поначалу на это никак не хотел давать согласие. Но мой отец, литературовед и переводчик Борис Тимофеевич Грибанов, который был с ним хорошо знаком, его всё-таки уговорил, пообещав, что «смешно» не будет. И не было. Зрители выходили из зала в слезах. И это была подлинная трагедия на сцене театра кукол.

Спектакль получился совершенно необычный. Вся Уфа про него говорила, а билетами премировали передовиков производства. «Белый пароход» был именно «актёрским» спектаклем. Разве можно забыть Венеру Рахимову – она играла и мальчика, и его маму. И блистательно проводила сцену их встречи. У меня у самой каждый раз слёзы наворачивались на глаза, а про зрителей и говорить нечего.

Ещё у Владимира Михайловича была мечта создать цикл спектаклей о сказочниках. Он поставил спектакль о Сент-Экзюпери под названием «Звёзды над пустыней».

Надо ли говорить, что далеко не всем режиссёрским планам суждено было осуществиться. Даже в Башкирском театре кукол, где мы провели десять чрезвычайно насыщенных лет. И откуда всё же пришлось уйти… Это, конечно же, было замешено на предательстве, что для театра, увы, нормальное дело.

Когда мы вернулись в Москву, работы никакой не было и, конечно, никто не собирался давать Владимиру Михайловичу Штейну московский театр. Предложили создать кукольную театральную студию при Доме учёных. Но предупредили: «Сами понимаете, в студии должны быть учёные – кандидаты, доктора, не меньше». Мне пришлось обзванивать всех остепенённых знакомых, многие из которых состояли у нас чисто формально.

И вот в этой студии возник «Дон Кихот». Спектакль получился очень красивый. Дон Кихот был почти бестелесным, сделанным, как и его конь Росинант, из деревянных бамбуковых палочек. А Санчо Панса и его ослик были сделаны как бы из «сарделек», из «окороков»: оба были такие «мясистые», полнокровные. Такая вот контрастная пара. И всякий раз, когда Дон Кихот терпел поражение, он рассыпался на отдельные части. А потом приходил мальчик, играл на дудочке, и он опять, прямо на глазах у публики, «собирался» в прежнего рыцаря печального образа, продолжал сражаться. Но спектакль прошёл, по-моему, всего один раз. Нам потом предложили перенести его в Московский театр кукол на Бауманской. Он шёл там как вечерний спектакль, но, должна сказать, на уж больно своеобразной публике. У меня создавалось ощущение, что большинство людей просто-напросто заходят в зал погреться, а молодёжь – назначает свидания.

А первой работой в обретённом наконец собственном доме – в Театре детской книги – стал «Буратино». Эта же сказка была последним спектаклем, который Владимир Михайлович сделал в Уфе, и поэтому для него он был особенно важен. У спектакля был подзаголовок: «Уйти, чтобы вернуться». В Москве он стал другой, хотя в основе лежал всё тот же сценарий Инны Веткиной. Другие куклы, другие костюмы, другая музыка (в Уфе её писал Сергей Миролюбов, а в Москве – Борис Петров), звучавшая в записи симфонического оркестра и придававшая действию более драматическую, я бы даже сказала, трагическую окраску. Не так давно мы с Виктором Плотниковым, нашим главным режиссёром, задумали в «Волшебной лампе» восстановить спектакль Владимира Михайловича. Уже сделали кукол, и это будет опять-таки совсем иной спектакль…

После «Буратино» появился «Мальчик Мотл» по Шолом-Алейхему. Инсценировка создавалась в соавторстве с замечательным поэтом Генрихом Сапгиром. Но поначалу что-то не складывалось. Пока я не предложила: «Давай всё напишем стихами. Пусть это будет стихотворный текст, где-то поющийся, где-то произносящийся». Театр кукол – вообще вещь поэтичная и не выносящая занудства.

Сегодня почему-то считается, что детей, не говоря уже о взрослых, непременно надо всеми силами развлекать. Нам иногда предъявляют претензии, что мы плохо развлекаем своих зрителей, что у нас нет интерактивных спектаклей. Приходится объяснять, что мы не ставим перед собой задачу развлекать детей, мы ставим перед собой задачу их просвещать. Так же как и взрослых. А если при этом им ещё интересно и занимательно, значит, слава богу, жизнь удалась!

Записала Алла МИХАЛЁВА

8 (495) 624-17-52
8 (495) 623-39-84
Москва, Сущевская ул,
д. 25 с. 5

EnglishFrançaisItaliano

Дорогие зрители!

Вы можете бесплатно
забронировать билеты
в кассе театра
по телефонам:

(495) 624-17-52,

(495) 623-39-84

ИЛИ
приобрести билеты
через интернет
у наших партнеров
«БИГБИЛЕТ»